28.03.2019

Сочинения по текстам досрочного ЕГЭ 2020

Сочинения по текстам

Текст 1 — Л.И. Лиходеева «Чистая детская наивность, инстинктивное желание добра и справедливости...»

Чистая детская наивность, инстинктивное желание добра и справедливости сопровождает нас, когда мы углубляемся в дебри невымышленной жизни, в которой добро и припаздывает, и ошибается адресом, а в некоторых случаях просто не является, будто позабыв о своей обязанности расправляться со злом.

Но детство сопровождает нас не так долго, как хотелось бы. И постепенно наивность превращается в ограниченность, а святое желание справедливости – в обыкновенную нравственную самооборону, когда человек походит уже не на малого ребёнка, а на взрослого страуса. И хочется ему, чтобы всё на свете было хорошо при помощи того, что голова кладётся под крыло и думает о совершенстве, закрыв глаза. И хочется, чтобы ничего не происходило такого, на что нужно тратить душу, нервы, сердце.

Так вот для тех, кто не хочет нравственных затрат, существует и соответствующая литература. Там всё на месте. Там зло маленькое, как муха, а добро большущее, как лист липучки. И с самого начала муха вязнет в этом листе, и с первой строчки ей хана. Там зло глупое, как пень, а добро умное, как лисица. А лисица любой пень обдурит.

Бывают книги, наполненные подобием страстей, подобием борьбы, подобием любви. Подобие борьбы приводит к подобию победы, и кажется, будто всё это – настоящее.

Но мы умеем читать. Мы понимаем, что чтение – это не просто составление слов из букв, это – удивительное дело, которое делает читающего соучастником событий и тайн, действий и чувств.

Есть книги, которые нам известны ещё до того, как мы их прочтём. Мы знаем, чем они начинаются и каков их конец. Но мы проникаем в эти книги всякий раз как первопроходцы. Они ведут нас по своим странным дорогам – знакомым и всё-таки незнакомым, и приводят к своим тайнам, известным нас с детства. Мы проходим их прилежно и послушно. Но каждый раз мы видим подробности этих дорого по-новому.

И чем меньше мы тратим себя на этих дорогах – тем меньше видим.

Добро всегда побеждает зло, и никому ещё это не надоедало. Но добро – не липучка для мухи. Добро – это то чувство, которое вызывает у нас книга. Мы оплакиваем героя, и это – добро. Мы хохочем над глупостью, и это – тоже добро. Мы сочувствуем неудачнику, презирая негодяя, симпатизируя простодушию, - и всё это добро, которое побеждает зло.

Книги – как люди. Их нужно понимать, принимать или остерегаться.

Но мы умеем читать. Мы умеем тратить себя на дорогах книг.

Мне кажется, книги делают за нас то, что не сделали мы потому, что не сумели. Они видят то, что увидели бы мы сами, если бы были внимательнее.

Мы не бережём себя – ни над драмой, ни над весёлой историей потом, что книга – это жизнь, а жить, не тратясь, нельзя. Это и есть – добро, которое, бывает, припаздывает в книгах, как и в жизни, но никогда не опаздывает в нашем сердце…

Л. Лиходеев

 

Сочинение по тексту 1

Чтение – одно из самых полезных и увлекательных занятий. С книгами мы знакомимся в детстве, когда родители открывают нам мир сказок и волшебства. А позже в школе от каждого ученика требуется освоение шедевров отечественной классики. Почему важно читать, по какой причине до сих пор литература преподается детям? Об этом размышляет Л. Лиходеев в тексте, раскрывающем проблему необходимости чтения в жизни человека.

Чтобы доказать полезность чтения, автор приводит несколько аргументов. Писатель обращает особое внимание на способность литературы пробудить в человеке добро. Именно книга формирует положительные качества, показывая пример для подражания и обнажая душевное уродство антигероев. Эмоции, которые мы испытываем в процессе чтения, это и есть добро, таящееся в нашем сердце и обнаруживающее себя под воздействием хорошей литературы: «Мы сочувствуем, презирая негодяя, симпатизируя простодушию – все это добро, которое побеждает зло». Автор уверен, что читатель становится чище, лучше от переживаний, вызванных в нем книгой. Действительно, подумайте, неужели в вас ничего не изменится, не дрогнет после знакомства с историей Белого Бима Черное ухо?

Л. Лиходеев также отмечает, что книги увлекают нас в свой мир, мы как бы проживаем прочитанное, становимся участниками, незримыми героями, действующими на страницах романа или рассказа. Это расширяет кругозор человека, заставляет пережить спектр тех эмоций, которые, возможно, в реальной жизни ему недоступны. Кроме того, обращаясь к книге повторно, мы будем открывать все новые и новые знания, детали, смыслы, которые раньше в силу возраста или настроения нами не были опознаны: «… мы проникаем в эти книги всякий раз как первопроходцы». Это так. Попробуйте перечитать свою любимую детскую сказку. Можно не сомневаться, что ваш взгляд на события изменится, вы иначе оцените поступки героев.

Приведенные примеры, представляющие собой анализ воспитательных и образовательных возможностей книг, взаимосвязаны, так как помогают автору показать важную роль литературы в формировании не только умственных способностей, но и качеств личности. Мы осознаем, что рассказы, повести и романы дарят всем желающим знания, увеличивают словарный запас и повышают грамотность, а также учат нас быть людьми, пробуждают в нас лучшие чувства. Книга воспитывает и ум, и сердце.

Рассуждая над проблемой, Л. Лиходеев приходит к следующему выводу: чтение приносит пользу не только в плане развития интеллекта, но и благотворно влияет на формирование личности человека, заставляя его сердце сочувствовать героям произведений, переживать за них. Важно не только черпать знания о древних цивилизациях, флоре и фауне Бразилии, но и попробовать прочувствовать на себе боль, страдания и проблемы персонажей, чтобы лучше понимать окружающих, беречь близких и становиться лучше.

Я согласна с позицией автора, потому что считаю: многое теряют те, кто далек от чтения. Даже небольшой рассказ способен перевернуть представления человека о мире, всколыхнуть в нем бурю эмоций и побудить к самоанализу. Одно из моих любимых произведений – рассказ «Матренин двор» А.И. Солженицына. Да, я больше узнала о прошлом веке, о быте деревни. Но самыми ценными для меня являются мои мысли и чувства после прочтения этой истории. Я много размышляла о сердечности, доброте, искренности, о жестокости и жадности, захотелось работать над собой и становиться чище. Это и есть добро, о котором говорил Л. Лиходеев в своем тексте.

В заключение хочу отметить: не зря с самого детства взрослые нам говорят о пользе чтения и называют книги нашими лучшими товарищами. Это те друзья, которые плохому не научат, покажут путь правды, добра и справедливости, помогут сопротивляться несовершенствам жизни и оставаться порядочными людьми, хорошо образованными и прекрасно воспитанными.

 

 

Текст 2 — Л.Н. Толстой «Софья Ивановна, как я ее после узнал, была одна из тех редких немолодых женщин...»

Софья Ивановна, как я ее после узнал, была одна из тех редких немолодых женщин, рожденных для семейной жизни, которым судьба отказала в этом счастии и которые вследствие этого отказа весь тот запас любви, который так долго хранился, рос и креп в их сердце для детей и мужа, решаются вдруг изливать на некоторых избранных. И запас этот у старых девушек такого рода бывает так неистощим, что, несмотря на то, что избранных много, еще остается много любви, которую они изливают на всех окружающих, на всех добрых и злых людей, которые только сталкиваются с ними в жизни.

Есть три рода любви:
1) Любовь красивая,
2) Любовь самоотверженная и
3) Любовь деятельная.

Я говорю не о любви молодого мужчины к молодой девице и наоборот, я боюсь этих нежностей и был так несчастлив в жизни, что никогда не видал в этом роде любви ни одной искры правды, а только ложь, в которой чувственность, супружеские отношения, деньги, желание связать или развязать себе руки до того запутывали самое чувство, что ничего разобрать нельзя было. Я говорю про любовь к человеку, которая, смотря по большей или меньшей силе души, сосредоточивается на одном, на некоторых или изливается на многих, про любовь к матери, к отцу, к брату, к детям, к товарищу, к подруге, к соотечественнику, про любовь к человеку.

Любовь красивая заключается в любви красоты самого чувства и его выражения. Для людей, которые так любят, — любимый предмет любезен только настолько, насколько он возбуждает то приятное чувство, сознанием и выражением которого они наслаждаются. Люди, которые любят красивой любовью, очень мало заботятся о взаимности, как о обстоятельстве, не имеющем никакого влияния на красоту и приятность чувства. Они часто переменяют предметы своей любви, так как их главная цель состоит только в том, чтоб приятное чувство любви было постоянно возбуждаемо. Для того чтобы поддержать в себе это приятное чувство, они постоянно в самых изящных выражениях говорят о своей любви как самому предмету, так и всем тем, кому даже и нет до этой любви никакого дела. В нашем отечестве люди известного класса, любящие красиво, не только всем рассказывают про свою любовь, но рассказывают про нее непременно по-французски. Смешно и странно сказать, но я уверен, что было очень много и теперь есть много людей известного общества, в особенности женщин, которых любовь к друзьям, мужьям, детям сейчас бы уничтожилась, ежели бы им только запретили про нее говорить по-французски.

Второго рода любовь — любовь самоотверженная, заключается в любви к процессу жертвования собой для любимого предмета, не обращая никакого внимания на то, хуже или лучше от этих жертв любимому предмету. «Нет никакой неприятности, которую бы я не решился сделать самому себе, для того чтобы доказать всему свету и ему или ей свою преданность». Вот формула этого рода любви. Люди, любящие так, никогда не верят взаимности (потому что еще достойнее жертвовать собою для того, кто меня не понимает), всегда бывают болезненны, что тоже увеличивает заслугу жертв; большей частью постоянны, потому что им тяжело бы было потерять заслугу тех жертв, которые они сделали любимому предмету; всегда готовы умереть для того, чтоб доказать ему или ей всю свою преданность, но пренебрегают мелкими ежедневными доказательствами любви, в которых не нужно особенных порывов самоотвержения. Им все равно, хорошо ли вы ели, хорошо ли спали, весело ли вам, здоровы ли вы, и они ничего не сделают, чтоб доставить вам эти удобства, ежели они в их власти; но стать под пулю, броситься в воду, в огонь, зачахнуть от любви — на это они всегда готовы, ежели только встретится случай. Кроме того, люди, склонные к любви самоотверженной, бывают всегда горды своею любовью, взыскательны, ревнивы, недоверчивы и, странно сказать, желают своим предметам опасностей, чтоб избавлять от них, несчастий, чтоб утешать, и даже пороков, чтоб исправлять от них.

Вы одни живете в деревне с своей женой, которая любит вас с самоотвержением. Вы здоровы, спокойны, у вас есть занятия, которые вы любите; любящая жена ваша так слаба, что не может заниматься ни домашним хозяйством, которое передано на руки слуг, ни детьми, которые на руках нянек, ни даже каким-нибудь делом, которое бы она любила, потому что она ничего не любит, кроме вас. Она видимо больна, но, не желая вас огорчить, не хочет говорить вам этого; она видимо скучает, но для вас она готова скучать всю свою жизнь; ее видимо убивает то, что вы так пристально занимаетесь своим делом (какое бы оно ни было: охота, книги, хозяйство, служба); она видит, что эти занятия погубят вас, — но она молчит и терпит. Но вот вы сделались больны, — любящая жена ваша забывает свою болезнь и неотлучно, несмотря на ваши просьбы не мучить себя напрасно, сидит у вашей постели, и вы всякую секунду чувствуете на себе ее соболезнующий взгляд, говорящий: «Что же, я говорила, но мне все равно, и я все-таки не оставлю тебя». Утром вам немного получше, вы выходите в другую комнату. Комната не протоплена, не убрана; суп, который один вам можно есть, не заказан повару, за лекарством не послано; но, изнуренная от ночного бдения, любящая жена ваша все с таким же выражением соболезнования смотрит на вас, ходит на цыпочках и шепотом отдает слугам непривычные и неясные приказания. Вы хотите читать — любящая жена с вздохом говорит вам, что она знает, что вы ее не послушаетесь, будете сердиться на нее, но она уж привыкла к этому, — вам лучше не читать; вы хотите пройтись по комнате — вам этого тоже лучше не делать; вы хотите поговорить с приехавшим приятелем — вам лучше не говорить. Ночью у вас снова жар, вы хотите забыться, но любящая жена ваша, худая, бледная, изредка вздыхая, в полусвете ночника сидит против вас на кресле и малейшим движением, малейшим звуком возбуждает в вас чувства досады и нетерпения. У вас есть слуга, с которым вы живете уж двадцать лет, к которому вы привыкли, который с удовольствием и отлично служит вам, потому что днем выспался и получает за свою службу жалованье, но она не позволяет ему служить вам. Она все делает сама своими слабыми, непривычными пальцами, за которыми вы не можете не следить с сдержанной злобой, когда эти белые пальцы тщетно стараются откупорить стклянку, тушат свечку, проливают лекарство или брюзгливо дотрагиваются до вас. Ежели вы нетерпеливый, горячий человек и попросите ее уйти, вы услышите своим раздраженным, болезненным слухом, как она за дверью будет покорно вздыхать и плакать и шептать какой-нибудь вздор вашему человеку. Наконец, ежели вы не умерли, любящая жена ваша, которая не спала двадцать ночей во время вашей болезни (что она беспрестанно вам повторяет), делается больна, чахнет, страдает и становится еще меньше способна к какому-нибудь занятию и, в то время как вы находитесь в нормальном состоянии, выражает свою любовь самоотвержения только кроткой скукой, которая невольно сообщается вам и всем окружающим.

Третий род — любовь деятельная, заключается в стремлении удовлетворять все нужды, все желания, прихоти, даже пороки любимого существа. Люди, которые любят так, любят всегда на всю жизнь, потому что чем больше они любят, тем больше узнают любимый предмет и тем легче им любить, то есть удовлетворять его желания. Любовь их редко выражается словами, и если выражается, то не только не самодовольно, красиво, но стыдливо, неловко, потому что они всегда боятся, что любят недостаточно. Люди эти любят даже пороки любимого существа, потому что пороки эти дают им возможность удовлетворять еще новые желания. Они ищут взаимности, охотно даже обманывая себя, верят в нее и счастливы, если имеют ее; но любят всё так же даже и в противном случае и не только желают счастия для любимого предмета, но всеми теми моральными и материальными, большими и мелкими средствами, которые находятся в их власти, постоянно стараются доставить его.

И вот эта-то деятельная любовь к своему племяннику, племяннице, к сестре, к Любовь Сергеевне, ко мне даже, за то, что меня любил Дмитрий, светилась в глазах, в каждом слове и движении Софьи Ивановны.

Только гораздо после я оценил вполне Софью Ивановну, но и тогда мне пришел в голову вопрос: почему Дмитрий, старавшийся понимать любовь совершенно иначе, чем обыкновенно молодые люди, и имевший всегда перед глазами милую, любящую Софью Ивановну, вдруг страстно полюбил непонятную Любовь Сергеевну и только допускал, что в его тетке есть тоже хорошие качества. Видно, справедливо изречение: «Нет пророка в отечестве своем». Одно из двух: или действительно в каждом человеке больше дурного, чем хорошего, или человек больше восприимчив к дурному, чем к хорошему. Любовь Сергеевну он знал недавно, а любовь тетки он испытывал с тех пор, как родился.

Л.Н. Толстой

 

Сочинение по тексту 2

Сочинение Любовь… Именно этому чувству посвящены книги, выпускаемые миллионными тиражами, именно об этом чувстве снимают не одну тысячу фильмов в год. Каждый человек, будь то юная девушка или солидный господин в строгом костюме, мечтает встретить свою вторую половинку и осуществить в реальной жизни когда-то увиденную или прочитанную историю об идеальном и гармоничном браке. А как мы понимаем, что такое «любовь», как мы любим? Всякое ли романтическое чувство является настоящим и искренним? На эти вопросы отвечает Л.Н. Толстой в предложенном для анализа тексте.

В поисках ответов писатель обращается к анализу трех видов любви и сначала рассматривает те варианты этого чувства, которые нельзя считать настоящими. Так называемая «любовь красивая» заключается в стремлении человека испытывать только позитивные эмоции и переживания: «Для людей, которые так любят, - любимый предмет любезен только настолько, насколько он возбуждает то приятное чувство…». Не думаю, что вас бы устроил следующий вариант: ваш молодой человек упражняется в громких и красивых фразах, рассказывая о своем невероятном чувстве всем подряд. Это поверхностное, неглубокое и непостоянное чувство. Человек в этом случае любит сам себя, он ждет восхищения и одобрения от окружающих, нет заинтересованности в якобы любимом человеке. А когда произносим словосочетание «любовь самоотверженная», ждем чего-то высокого, героического и невероятно возвышенного, но на самом деле это эгоистичное чувство, полное гордыни. Такая любовь «… заключается в любви к процессу жертвования собой для любимого предмета…». Казалось бы, что плохого в этом? Не всем понравится, когда их чувствами и переживаниями пренебрегают ради внешних опасных эффектов. Такой человек любит прежде всего себя и жаждет восхищения от публики.

Особенное внимание обращает Л.Н. Толстой на «любовь деятельную», которая «… заключается в стремлении удовлетворить все нужды, все желания, прихоти, даже пороки любимого существа». Формулировка в какой-то степени пугающая, ведь описывается этот вид любви как растворение в любимом человеке, как некое подчинение. Но, как правило, это самое искреннее, сильное чувство, которое доказывается каждодневно, лишено пафоса и эгоизма. Настоящая любовь является в какой-то мере самопожертвованием, когда ты не о себе думаешь, а оберегаешь дорогого тебе человека.

Анализ эгоистических видов любви и рассмотрение альтруистического варианта этого чувства взаимосвязаны, так как помогают автору вывести формулу настоящей любви. Мы понимаем, что искренность проявляется не в громких и красивых фразах, не в зрелищных концертах и опасных трюках. Подлинное чувство скромно, тихо и глубоко.

Позиция Л.Н. Толстого такова: только та любовь может называться настоящей, которая свободна от эгоизма и стремится к тому, чтобы любимый человек был счастлив. Любить – это, прежде всего, желать лучшего не себе, а второй половинке, а также делать все возможное для ее благополучия.

Я согласна с позицией автора. Действительно, настоящей любовью можно назвать такое чувство, которое стремится доставить радость любимому человеку, согреть его теплом своего сердца. Когда парень на всю улицу кричит о своей любви к девушке, он в этот момент любит не ее, а себя: «Посмотрите, какой я!». Когда молодой человек постоянно отпускает фразы «Да я ради тебя…», он в этот момент тоже не о девушке думает, а о том, что им все должны восхищаться: «Посмотрите, я ничего не боюсь!» Настоящее чувство любит тишину и проявляется в мелочах.

Обобщая сказанное, можно сделать следующий вывод: там, где царит искренность в любви, нет места открытому эгоизму и любому скрытому его проявлению. В мире настоящих чувств есть только мысли о дорогом человеке и забота о его благополучии.

 

Текст 3 — К. Паустовский «Струна»

Осколок снаряда порвал струны на скрипке. Осталась только одна, последняя. Запасных струн у музыканта Егорова не было, достать их было негде, потому что дело происходило осенью 1941 года на осажденном острове Эзеле в Балтийском море. Даже не на самом острове, а на небольшом его клочке – на косе Цераль, где советские моряки отбивали непрерывные атаки немцев.

Оборона этого полуострова войдет в историю войны как одна из ее величавых страниц. Он прославлен бесстрашием советских людей. Эти люди дрались до последней пули.

Налетали ветры, и неспокойно шумело море. Оно было блестящим и серым, как свежий разрез на свинце. Окончились северные летние ночи, но закаты, как всегда на Эзеле, медленно горели над водой, и сонно шумел сосновый лес, разросшийся на дюнах. Шум сосен не проникал в окопы. Его заглушали взрывы, свист бомб, визг мин и хватающий за сердце рев бомбардировщиков.

Война застала на Эзеле нескольких советских актеров – мужчин и женщин. Днем мужчины вместе с бойцами рыли окопы и отбивали немецкие атаки, а женщины перевязывали раненых и стирали бойцам белье. А ночью, если не было боя, актеры устраивали концерты и спектакли на маленьких полянах в лесу.
«Хорошо, – скажете вы, – конечно, в темноте можно слушать пение или музыку (если актеры поют вполголоса, а музыканты играют под сурдинку, чтобы звуки не долетали до неприятеля), но непонятно, как актеры ухитрялись разыгрывать спектакли в ночном лесу, где мрак плотнее, чем в поле или над открытой водой. Что в этом мраке могли увидеть зрители? Музыканты привыкли играть в темноте, но как же другие актеры?»

А они показывали морякам сцены из Шекспира, Чехова и «Профессора Мамлока» Фридриха Вольфа.

Но война и отсутствие света по ночам создали свои традиции и выдумки. Как только начинался спектакль, зрители наводили на актеров узкие лучи карманных электрических фонариков. Лучи эти все время перелетали, как маленькие огненные птицы, с одного лица на другое, в зависимости от того, кто из актеров в это время говорил. Но чаще всего лучи останавливались на лице молоденькой актрисы Елагиной и подолгу замирали на нем, хотя Елагина и молчала. В ее улыбке, в глазах каждый из моряков находил любимые черты, которые он давно, с первых дней войны, берег в самом надежном уголке сердца.

На Егорова зрители никогда не наводили лучи фонариков. Всегда он играл в темноте, и единственной точкой света, которую он часто видел перед собой, была большая звезда. Она лежала на краю моря, как забытый маяк. Ее не могли погасить залпы тяжелых батарей, не мог задушить желтый дым разрывов. Она сверкала, как напоминание о победе, неизменности мира, будущем покое, и, может быть, за это моряки и актеры полюбили эту звезду и прозвали ее «подругой».

Струны на скрипке были порваны, и Егоров больше не мог играть. На первом же ночном концерте он сказал об этом невидимым зрителям. Неожиданно из лесной темноты чей-то молодой голос неуверенно ответил:

– А Паганини играл и на одной струне…

Паганини! Разве Егоров мог равняться с ним, с великим музыкантом!

Егоров медленно прижал скрипку к плечу. Большая звезда спокойно горела на краю залива. Свет ее не мерцал, не переливался, как всегда. Звезда как будто притихла и приготовилась слушать музыканта. Егоров поднял смычок. И неожиданно одна струна запела с такой же силой и нежностью, как могли бы петь все струны

Тотчас вспыхнули электрические фонарики. Впервые их лучи ударили в лицо Егорова, и он закрыл глаза. Играть было легко, будто сухие, легкие пальцы Паганини водили смычком по изуродованной скрипке. Слеза сползла из-под закрытых век музыканта, и в коротком антракте войны, в глухом лесу, где пахло вереском и гарью, звенела и росла мелодия Чайковского, и от ее томительного напева, казалось, разорвется, не выдержит сердце.

Последняя струна действительно не выдержала силы звуков и порвалась. Она зажужжала, как шмель, и затихла. Сразу же свет фонариков перелетел с лица Егорова на скрипку. Скрипка замолчала надолго. И свет фонариков погас. Толпа слушателей только вздохнула. Аплодировать в лесу было нельзя – могли услышать немцы.
Я рассказываю подлинный случай. Поэтому напрасно читатель будет ждать ловко придуманной развязки. Она оказалась очень простой: Егоров умер. Он был убит через два дня во время ночного боя. Ему не на чем было играть, и он стал обыкновенным бойцом обыкновенной пехотной части.

Его похоронили в грубой песчаной земле, когда накрапывал дождь, море затянулось туманом. На ветвях сидели мокрые синицы. Они уже привыкли к свисту пуль и только удивленно попискивали, когда пуля ударяла в ствол дерева и с листьев сыпались брызги.

Скрипку Егорова бойцы положили в футляр, зашили в старое байковое одеяло и передали летчику, улетавшему в Ленинград. Летчик сразу же набрал высоту, чтобы уйти от немецких зениток. Десятки огней вспыхивали за хвостом самолета.

В Ленинграде летчик отнес скрипку главному дирижеру Консерватории. Тот взял ее двумя пальцами, взвесил в воздухе и улыбнулся, – это была итальянская скрипка, потерявшая вес от старости и многолетнего пения.

– Я передам ее лучшему скрипачу нашего симфонического оркестра, – сказал летчику дирижер Консерватории.

Летчик – простой белобрысый парень – кивнул головой и улыбнулся.

Где теперь эта скрипка – я не знаю. Говорят, что она в Москве. Но где бы она ни была, она играет прекрасные симфонии, знакомые нам и любимые нами, как старое небо Европы, как слово Пушкина, Шекспира или Гейне. Она играет мелодии Чайковского, Шостаковича и Шапорина.

Звуки симфонии так могучи, что рождают ветер. Вы, должно быть, заметили, как он порывами налетает на вас со сцены, шевелит волосы, заставляет сердца слушателей дрожать от гордости за человека.

Поют сотни струн, поют гобои и трубы, – победа придет! Потому что не может не победить наша страна, где люди идут в бой, унося в душе звуки скрипичных песен, где так просто умирают за будущее скромные музыканты и где созданы могучие симфонии, потрясающие мир.

К. Паустовский «Струна»

 

Сочинение по тексту 3

Великая Отечественная война… Как много в этом историческом событии боли, страданий, страха, крови. В эти тяжелые для нашей страны годы создавались стихотворения, песни, рассказы о войне, целью которых было поддержание боевого духа у солдат и тыловиков. Есть ли место творчеству на фронте, какова роль искусства в условиях военных действий? На эти вопросы отвечает К.Г. Паустовский в своем тексте.

Раскрывая данную проблему, писатель обращается к истории войны и описывает обстановку на осажденном острове, который постоянно атакуют немцы. После дневных обстрелов, бомбардировок солдаты становились зрителями концертов, которые для них устраивали актеры, ставшие простыми бойцами, и актрисы, выполняющие обязанности медсестер. Особое внимание уделялось актрисе Елагиной, даже когда она не имела слов в спектакле. На нее смотрели, потому что девушка напоминала каждому солдату эпизоды мирной жизни, она была олицетворением далекого дома, где ждут бойца любимые и дорогие люди: «В ее улыбке, в глазах каждый из моряков находил любимые черты, которые он давно, с первых дней войны, берег в самом надежном уголке сердца». Причем здесь искусство? В данном случае самой главной ролью актрисы была роль той девушки, которая далеко сейчас отсюда, которая где-то очень любит и ждет. В напряженной обстановке воспоминания о доме и родных людях успокаивают и вдохновляют.

К.Г. Паустовский также рассказывает о скрипаче Егорове, который смог великолепно сыграть даже на изуродованном, сломанном инструменте так, что сразил слушателей, ошеломил их силой заложенных в мотив чувств: «… звенела и росла мелодия Чайковского, и от ее томительного напева, казалось, разорвется, не выдержит сердце». В этом эпизоде проявилась следующая функция искусства – напоминать бойцам, что они люди, переживающие и чувствующие, ищущие источник вдохновения для новых подвигов. Автор считает, что огромный вклад в победу страны над фашизмом принадлежит искусству, ведь оно мотивирует, окрыляет, подталкивает к свершениям: «… не может не победить наша страна, где люди идут в бой, унося в душе звуки скрипичных песен…».

Рассказ об актрисе Елагиной и случай со скрипачом Егоровым взаимосвязаны, так как помогают автору ответить на поставленные вопросы. Мы понимаем, что искусство на фронте служит источником успокоения, отдыха и вдохновения для солдат.

К.Г. Паустовский считает, что искусство в условиях войны выполняет важную роль: оно успокаивает и вдохновляет. Когда человек оказывается в эпицентре боевых действий, ему необходим лучик света и тепла, и этим лучиком вполне может стать творчество. Что-то напомнит о родном доме и согреет сердце, а что-то наполнит душу новыми силами для успешной борьбы с врагом.

Я согласна с позицией автора. Действительно, даже на фронте, где царят страхи, тревоги, переживания, необходимо присутствие искусства, которое очистит от плохого, облегчит тяжесть грустных воспоминаний и вернет жажду жизни. В любой сложной, стрессовой ситуации мы должны откуда-то черпать силы и вдохновение. С этой задачей поможет справиться искусство. Одного успокаивает театр, второго – музыка… Лишь бы человек находил для себя способ сохранения душевного равновесия даже в тот момент, когда это невероятно сложно.

Таким образом, К.Г. Паустовский в своем тексте размышляет о роли творчества во время войны и приходит к следующему выводу: в экстремальных, жутких, страшных ситуациях прекрасное способно успокоить человека и придать ему сил. Поэтому даже в тяжелых боевых условиях найдется место для искусства, которое сохранит человеческую психику от разрушения, успокоит сердечные терзания и поможет преодолеть трудности.

 

Смотри также:

Комментарии

Для добавления комментариев необходимо авторизоваться.